Умельцы - Страница 23


К оглавлению

23

— Позвольте мы сами будем решать.

— Это телефон женщины, с которой я…

— Да мы поняли. Вы нам просто назовите адресок этой дамы, имя-отчество. У нас есть к ней пара вопросов.

— Это неуместно совершенно. Она замужем.

— Вот что, Игорек, — жестко сказал Петрухин, — неуместно это было до тех пор, пока ты не оказался причастен к убийству. Раньше — да! — это было твоим личным делом… Но теперь — извини… все обстоятельства твоей жизни мы будем изучать под микроскопом.

— Но это все равно останется вашей тайной, — сказал Купцов. — Ни вашей жене, ни мужу этой дамы мы ничего не сообщим. Вы поняли?

— Я все равно не хотел бы…

— Адрес!

— Черт с вами! Пишите. Петрухин записал.

— В какое время вашу пассию можно застать дома так, чтобы не встретиться с ее мужем?

— Днем. Она не работает. Давайте я позвоню ей.

— Звонить ей не нужно, — ответил Петрухин. — По крайней мере, сейчас.

— Хорошо, — сказал Купцов. — У нас с вами остался последний телефон… ну, что вы нам про него скажите?

— Это тоже ее телефон, — устало ответил Строгов.

— Как это?

— Я, видите ли, купил квартиру… специально, чтобы встречаться с ней.

— Не слабо, — сказал Петрухин. — Широкий ты мужчина, Игорь. Давай адрес.

Строгов продиктовал адрес.

— Ключи от этой хаты у вас есть? Ни слова не говоря, Строгов вытащил из кармана связку, снял с кольца два ключа.

— Когда будете говорить с Ольгой, — попросил он, — пожалуйста… поаккуратней. Проявите, пожалуйста, такт.

— Не первый год замужем… Ну что, Леонид Николаич, я, пожалуй, поеду, познакомлюсь с Ольгой Викторовной, — сказал Петрухин.

— Да, поезжай. А мы с Игорем Васильевичем пообщаемся здесь, в офисе, — ответил Купцов. И, наклонившись к партнеру, добавил: — Поосторожней там, Дима. Черт его знает, для кого квартирка-то снята.

— Не первый год замужем, — повторил Петрухин и, поигрывая ключами, вышел.


Глава шестая. Партнеры

Купцов:

Димка ушел, а я остался в обществе господина Строгова. Какое-то время мы молчали. О чем думал Игорь Васильевич, я не знаю. А я думал о том, что наша телефонная проверка, похоже, не оправдала надежд. Скоро Димка вернется и подтвердит: пустые телефоны. Действительно — принадлежат любовнице.

А еще я думал о том, какие мотивы руководят Строговым? Что на самом деле произошло двадцать третьего апреля? Почему он так упорно отмазывает второго участника инцидента?

— Что вы молчите? — спросил вдруг Строгов.

— Говорить, вообще-то, нужно вам, Игорь Василич. Я надеюсь на вашу откровенность и рассчитываю, что беседа будет конструктивной.

Конструктивной беседы у нас не получилось. Строгов был скован, но упорно придерживался своей версии. Той, которую он уже излагал для милиции: да, незначительный повод для конфликта между ним и Тищенко был — тот самый злополучный «фольксваген». Да, в воскресенье, двадцать третьего апреля, они собирались встретиться в офисе и окончательно закрыть тему. Плевая тема-то… Но Тищенко — человек с уголовным прошлым и бывает… э-э… неадекватен. Поэтому пришлось пригласить на встречу знакомого решительного парня. Для, так сказать, моральной поддержки. Не более того. Вы понимаете?.. Да, кивнул я, понимаю… Ну, вот! Видите! Кто же мог знать, что Тищенко, козел этакий, хранит в кабинете помповое ружье? И уж тем более: кто мог знать, что он попытается пустить его в ход? А Саша ружье отобрал… в процессе борьбы…. в общем — страшная трагедия! Вы меня понимаете?

— Нет, — сказал я. — Я, Игорь Васильевич, вас положительно не понимаю.

— Почему же?

— Потому что вы лжете, Игорь Васильевич.

Строгов слегка ослабил узел галстука. Держался он в общем и целом спокойно. Внешне спокойно. Однако внутреннее его напряжение я ощущал. И знал, как добиться, чтобы оно повышалось и, возможно, достигло критической массы…

— Позвольте. Даже у прокуратуры ко мне претензий нет, — возразил Строгов.

— На самом-то деле они есть, Игорь Василич. Просто следователь прокуратуры обязан исходить из презумпции невиновности, выслушивать вашу ложь и — если не может доказать обратное — считать ее истиной. Я не скован этими нормами и берусь вам доказать, что вы лжете. Это не будет, скорее всего, доказательствами в юридическом понимании, но на житейском уровне — вполне… Ну, не хотите рассказать правду?

— Я уже все сказал, — твердо ответил Строгов.

Я понял, что с ним придется помучиться. Ладно, так даже интересней.

— Хорошо, Игорь Василич. Давайте начнем… с середины, с вашего знакомого «решительного парня». Он мне, признаться, очень интересен. Как — для начала — его зовут?

— Саша… Александр Трубников. Я уже давал показания.

— А я их не читал. Да и смысла никакого не вижу читать заведомую ложь. Кстати, почему Трубников? Потому, что вы торгуете трубами?

— Послушайте, — почти возмущенно сказал Строгов, — какая тут связь?

— Возможно, никакой… Просто мне так кажется: вы еще не отошли от шока или ляпнули то, что крутилось в голове. Трубы — Трубников. Но это пустое. Это так, к слову. Итак, решительного парня зовут Александр Трубников. Хорошо. А где, когда, при каких обстоятельствах произошло ваше знакомство?

— Послушайте, Леонид Николаич… Разговор у нас с вами какой-то — с души воротит. Выпить не желаете? — спросил Строгов. Почти с надеждой спросил.

— Нет, не желаю. Тем более что я за рулем, — ответил я.

— А-а-а, черт! Я ведь тоже теперь сам себе извозчик. Машину служебную у меня Брю… Виктор отобрал, передал какому-то козлу. Черт знает что!

23